День памяти — 14 июня

14 июня – день памяти преподобного Агапита Печерского, врача безмездного, т. е. такого, который не берет платы за свою медицину. Это дает нам возможность поговорить с Божьей помощью о здоровье вообще…

Часто человек видит в здоровье непреложную и неизменную ценность или даже, можно сказать, самоценность – самодостаточную величину, кроме которой часто ничего более не нужно.

«Просим у Бога здоровья и благополучия, а более ничего не нужно. Этого достаточно», – так мыслит плотяной человек. И действительно наши храмы наводнены просящими здоровья себе и своим близким.

Мало того, на этом могучем желании людей иметь здоровье паразитируют множество экстрасенсов да колдунов. Можно видеть, как много их приходит именно к мощам святых лекарей-целителей (в частности, к мощам преподобного Агапита Печерского, которые почивают в Ближних пещерах Киево-Печерской Лавры). Они приходят для того, чтобы «подзарядиться» от мощей, как от «батарейки», некоей целительной силой, чтобы дальше могли творить свое пагубное для человека колдовское дело.

Это, конечно, очень узкий и антихристианский подход. Но не будем голословными. Вчитаемся в жития и высказывания различных святых…

Святой первоверховный апостол Павел: «Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение… Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас» (Флп. 1:21, 23, 24).

Житие святого апостола Андрея Первозванного в изложении святителя Димитрия Ростовского: «Когда слуги хотели отвязать его (святого апостола Андрея. – Прим. авт.) от креста, то не могли прикоснуться к нему; множество и других людей, одни за другими, старались отвязать его, однако не могли, потому что руки их приходили в омертвение. После сего святой Андрей воскликнул громким голосом:

– Господи Иисусе Христе! Не попусти мне быть снятым со креста, на котором я повешен за имя Твое, но приими меня, Учитель мой, Которого я возлюбил, Которого познал, Которого исповедую, Которого желаю видеть, чрез Которого я стал тем, что есмь! Господи Иисусе Христе, приими дух мой с миром, ибо время уже мне придти к Тебе и зреть Тебя, так сильно желаемого мною! Приими меня, Учитель Благий, и не ранее повели мне быть сняту со креста, как примешь дух мой!

Когда он говорил это, его осиял свет с неба, как молния, на виду у всех, и блистал вокруг его, – так что для тленного человеческого ока невозможно было смотреть на него. Этот небесный свет сиял вокруг него с полчаса, и когда свет отступил, святой Апостол испустил дух и отошел в блистаниях света, чтобы предстать Господу».

Очень назидательным и предельно ясным является случай из жития святого мученика Уара: «Клеопатра же, припав к мощам святого Уара, молилась такими словами:

– Молюсь тебе, страстотерпче Христов, испроси для меня у Бога то, что будет угодно Ему и полезно мне, а также и единственному сыну моему; я не имею просить более того, что хочет Сам Господь; Он Сам знает, что нам полезно, и пусть совершается над нами Его благая и совершенная воля!

Неожиданно ребенок заболел и умер. Безутешная мать тотчас принесла его тело на могилу святого Уара и обратилась к нему с мольбой, напоминая о том, как она ему служила ранее. Изможденная, она заснула и увидела во сне святого, который держал ребенка на руках, – оба были в сияющих одеждах. Святой упрекнул Клеопатру в маловерии и сказал, что сын ее теперь находится под его покровительством. Ребенок же заверил мать, что ничто не заставит его оставить жизнь вечную и благостную, чтобы вернуться в мир страдания. Клеопатра захотела присоединиться к ним, но святой Уар поручил ей еще некоторое время потрудиться во спасение, и они исчезли, благословив ее.

Пробудившись, благочестивая женщина переодела тело сына в праздничные одежды и приступила, полная радости, к погребению. Она раздала все имущество бедным и посвятила жизнь служению при храме. Она так угодила Богу постом, ночным бдением, милостыней и молитвами, что удостоилась созерцать сына каждое воскресенье в его сияющей обители. Через семь лет она предала Богу душу и присоединилась к Уару и сыну в славе избранных».

И вот случай из жития, поминаемого нами ныне, преподобного Агапита Печерского. Отрывок взят из Патерика Печерского: «По смерти святого (Агапита. – Прим. авт.) армянин пришел в Печерский монастырь и сказал игумену: “С этих пор я оставляю армянскую ересь и истинно верую в Господа Иисуса Христа, Которому желаю работать в иноческом святом чине. Ибо мне явился блаженный Агапит, говоря: «Ты обещался принять иноческий образ, если солжешь, то с жизнью погубишь и душу». И я верую, что явившийся ко мне – свят; потому что, если б хотел он долго жить здесь, Бог даровал бы это ему… И я думаю теперь, что он сам хотел уйти от нас, как святой, желая Царствия святых…”».

Святитель Феофан Затворник: «Полюби прискорбность ради великой ее спасительности и возбуди в себе жаждание ее, как пития хотя горького, но целительного».

Обратимся к этимологии слова «целительный», т. е. такой, который сотворяет человека целостным. Вспомним евангельское зачало, читаемое в Неделю 4-ю по Пасхе о расслабленном. Окончание зачала на церковнославянском языке звучит так: «Яко Иисус есть, иже мя сотвори цела» (Ин. 5:15) – т. е. не сотворил здоровым, а сотворил целым, восстановив не только физическое здоровье, но и духовное. Ведь Спаситель, как Бог, мне кажется, зная грехи людей, принимал их молчаливое покаяние перед исцелениями. Т. е. совершалось Таинство Исповеди. И сам Он говорил, что болезнь часто напрямую есть следствием греха.

Мы видим, что слово «целостность» и евангельское сотворение целым предполагают нечто большее, чем выздоровление. Это восстановление той первозданной обожествленной целостности всего духовно-телесного человеческого естества, которая была у первых людей в раю до грехопадения. Поэтому восстановление целостности, на мой взгляд, есть синонимом словосочетания восстановления богообщения – связи между Богом и человеком.

Я не призываю в этой статье вас, дорогие братья и сестры, не просить здоровья у Бога. Можно и нужно это делать. Но мы также должны в полной мере осознавать, что физическое здоровье – это не самоцель. Оно только средство, талант, благодатный ресурс, который человек должен тратить с двумя целями – приближения к Богу и творения добрых дел ближнему своему. Если перед нами не стоят эти две великие цели, обозначенные Самим Господом нашим Иисусом Христом в евангельских заповедях, то тогда здоровье превращается в яд, в инструмент греха, который не созидает, но разрушает человека.

Преподобне отче Агапите, моли Бога о нас!

День памяти — 28 марта

Святые мученики Газские жили в царствование Диоклетиана. Агапий происходил из Газы, Тимолай из понта Евксинского, оба Дионисия из Трипполя финикийского, Пуплий и оба Александра из Египта, а Ромил был иподиаконом диоспольской церкви. Все они пострадали в Кесарии палестинской от игемона Урвана во второй год поднятого тогда гонения на христиан. Тогда был издан указ по всем странам и городам – принуждать христиан к поклонению идолам и принесению им жертв. По случаю бывшего тогда языческого праздника, в Кесарии для собравшегося со всех сторон народа готовилось зрелище, именно – уготовлялись на мучение христиане, содержимые там в узах.

Посмотреть на это зрелище собрались все еллины, бывшие там. Прежде всего, после многих мучений, был сожжен на костре святый мученик Тимофей (память его 19 августа); после того были преданы на съедение зверям святый мученик Агапий и святая мученица Фёкла (не тот Агапий, который воспоминается ныне, но другой такого же имени, пострадавший ранее со святою Феклою и воспоминаемый вместе с мучеником Тимофеем в августе месяце).

Когда происходило сие кровавое зрелище, шесть мужественных юношей христиан: Пуплий, Тимолай, Ромил, оба Александра и Дионисий, память коих празднуется ныне, воспламенившись ревностью о Христе, сами связали себе руки, в знак того, что они желают пострадать за Христа и из любви ко Христу готовы идти на огонь и на съедение зверям. Подойдя быстро к самому центру зрелища, они остановились перед игемоном Урваном и громогласно воскликнули:

– Мы христиане!

Игемон, видя, что они еще юны возрастом, не желая губить их, стал ласково увещевать их поклониться идолам и не губить себя самих в таких цветущих летах. Когда же он не имел успеха, приказал отправить их в темницу.

Спустя несколько дней к числу узников Христовых был причислен святый Агапий, муж честный и славный среди христиан, так как он уже ранее с большим дерзновением исповедывал имя Иисуса Христа и претерпел уже за это многоразличные муки. Агапий был в это время взят вместе со слугою своим Дионисием египтянином и заключен в темнице вместе с упомянутыми шестью святыми мужами, так что всех их стало восемь.

Долгое время сии святые мученики были содержимы в темнице, много раз были мучимы различным способом, но не отверглись от Христа.

Наконец, они были осуждены на отсечение и все в один день положили честные главы свои за Главу Церкви Иисуса Христа, Которому предали свои души и от Которого были увенчаны венцами победными в Церкви торжествующей на небесах.

 

День памяти — 29 апреля

Святые мученицы Агапия, Ирина и Хиония были родными сестрами и жили в конце III – начале IV века вблизи итальянского города Аквилеи. Они остались сиротами в юном возрасте. Девушки вели благочестивую христианскую жизнь и отклоняли домогательства многочисленных женихов. Их духовным руководителем был священник Зинон. Ему было открыто в сонном видении, что в ближайшее время он скончается, а святых дев возьмут на мучение. Такое же откровение было и находившейся в Аквилее великомученице Анастасии († 304, память 22 декабря/4 января), которую называли Узорешительницей за то, что она безбоязненно посещала находившихся в тюрьмах христиан, ободряла их и помогала им. Великомученица Анастасия поспешила к сестрам и убеждала их мужественно постоять за Христа. Вскоре предсказанное в видении исполнилось. Священник Зинон скончался, а три девы были схвачены и направлены на суд к императору Диоклетиану (284–305).

Увидев юных прекрасных сестер, император предложил им отречься от Христа и обещал найти знатных женихов из своей свиты. Но святые сестры отвечали, что имеют одного Небесного Жениха – Христа, за веру в Которого готовы пострадать. Император убеждал их отречься от Христа, но ни старшие сестры, ни самая младшая из них не соглашались. Они называли языческих богов идолами, сделанными человеческими руками, и проповедовали веру в Истинного Бога.

По повелению Диоклетиана, направившегося в Македонию, туда были отвезены и святые сестры. Их отдали на суд правителю Дулкицию.

Когда он увидел красоту святых мучениц, то воспылал нечистой страстью. Он взял сестер под стражу и передал им, что они получат свободу, если согласятся исполнить его желание. Но святые мученицы ответили, что они готовы умереть за своего Небесного Жениха – Христа. Тогда Дулкиций решил тайно ночью овладеть ими насильно. Когда святые сестры встали ночью на молитву и славословили Господа, Дулкиций подкрался к двери и хотел войти. Невидимая сила поразила его, он потерял рассудок и кинулся прочь. Не находя выхода, мучитель по дороге попал в поварню, где стояли чугуны, сковороды и котлы, и весь перепачкался в саже. Слуги и воины с трудом узнали его. Когда он увидел себя. в зеркале, то подумал, что святые мученицы околдовали его, и решил им отомстить.

На суде Дулкиций велел обнажить перед ним святых мучениц. Но воины, как ни старались, не могли этого сделать: одежды как бы приросли к телам святых дев. Во время суда Дулкиций внезапно заснул, и никто не мог разбудить его. Но только его внесли в дом, он тотчас проснулся.

Когда обо всем происшедшем донесли императору Диоклетиану, он разгневался на Дулкиция и передал святых дев судье Сисинию. Тот начал свой допрос с младшей сестры Ирины. Убедившись в ее непреклонности, он отправил ее в темницу и попытался принудить к отречению святых Хионию и Агапию. Но и их невозможно было склонить к отречению от Христа, и Сисиний приказал сжечь святых Агапию и Хионию. Сестры, услышав приговор, возблагодарили Господа за мученические венцы. В огне Агапия и Хиония отошли ко Господу с молитвой.

Когда огонь погас, все увидели, что тела мучениц и их одежда не опалены огнем, а лица прекрасны и спокойны, как у людей, уснувших тихим сном. На другой день Сисиний приказал привести на суд святую Ирину. Он пугал ее участью старших сестер и уговаривал отречься от Христа, а потом стал угрожать отдать ее на поругание в блудилище. Но святая мученица отвечала: «Пусть мое тело будет отдано на насильственное поругание, но душа моя не осквернится отречением от Христа».

Когда воины Сисиния повели святую Ирину в блудилище, их нагнали два светлых воина и сказали: «Ваш господин Сисиний повелевает вам привести девицу на высокую гору и оставить там, а затем придти к нему и доложить о выполнении приказа». Воины так и поступили. Когда они доложили об этом Сисинию, тот пришел в ярость, так как не давал такого распоряжения. Светлые воины были Ангелы Божии, спасшие святую мученицу от поругания. Сисиний с отрядом воинов направился к горе и увидел на ее вершине святую Ирину. Долго искал он дорогу к вершине, но так и не смог найти. Тогда один из воинов ранил святую Ирину стрелой из лука. Мученица крикнула Сисинию: «Я смеюсь над твоей бессильной злобой и чистой, неоскверненной отхожу ко Господу моему Иисусу Христу». Возблагодарив Господа, она легла на землю и предала дух свой Богу за день до Святой Пасхи († 304).

Великомученица Анастасия узнала о кончине святых сестер и с честью погребла их тела.

 

День памяти — 25 сентября

Святой Автоном был епископом в Италии в царствование Диоклетиана. Когда настало жестокое гонение на христиан, Автоном вспомнил слова Господа, сказанные в святом Евангелии: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф.10:23), и, оставив Италию, переселился в Вифинию, где по Божию произволению остановился в одном селении, называемом Сореос. Здесь святой Автоном принят был некоторым страннолюбцем Корнилием. У него он прожил довольно долгое время и, проповедуя Христа, обратил многих эллинов к христианской вере. И немало приобрел он здесь душ Богу, ибо множество народу собиралось в дом Корнилия слушать учение святого Автонома. Он же подобно Апостолам проповедовал Слово Божие со дерзновением, ибо в нем действовал тот же Дух Святой, Который некогда в огненных языках сошел на святых Апостолов. Посредством проповеди Автонома Дух Святой возжигал сердца человеческие к любви Божией и благочестию, так что слушающие его учение умилялись и охотно воспринимали проповедь его, прося у него святого крещения. И в той местности он так много людей привел ко святой вере, что дом Корнилия уже не мог вмещать всего собрания верующих, тогда святой Автоном выстроил христианам церковь во имя воеводы небесных сил, святого архистратига Михаила, вручая под его защиту всех новопросвещенных им; сам же, посвятив Корнилия в диакона и поручив ему словесное стадо Христово, пошел в Ликаонию и Исаврию⁵⁷⁵⁰, желая и там быть проповедником благочестия.

Потрудившись в сих странах в деле проповедания Слова Божия довольно долгое время, святой Автоном снова возвратился к Корнилию: ему хотелось посетить приобретенное им стадо Христово. Он поставил Корнилия пресвитером и вместе с ним стал служить спасению рода человеческого.

Когда нечестивый царь Диоклетиан прибыл в Никомидию, с целью погубить всех находящихся там последователей Христовых, тогда идолопоклонники стали отыскивать и святого Автонома, как самого известного из христиан. Но святитель, желая еще более народа привести от тьмы бесовской к свету познания истинного Бога, не предал себя в руки мучителей. Храня себя для блага церкви, святой Автоном отплыл в Клавдиополь, находившийся на берегу моря Евксинского⁵⁷⁵¹, где и сеял семена Слова Божия, кои падая на добрую почву сердец человеческих, вскоре по благодати Божией принесли многие духовные плоды. Устроив здесь как должно всё относящееся ко благочестию и наставив верующих на путь спасения, святой Автоном опять возвратился в Сореос.

Увидав, что число верующих здесь еще более умножилось, святой поставил Корнилия епископом, а сам отправился в Асийскую страну, где стал искоренять терние безбожия и распространять святую веру в Единого Бога. И здесь, по благодати Божией, он многих избавил от заблуждения и вечной погибели, разрушая проповедью идольские жертвенники и созидая в сердцах человеческих духовные храмы – Духу Святому.

Вскоре святой Автоном снова посетил Корнилия и порученную ему паству. Увидев, что все поучаются здесь закону Божию и преуспевают в добродетелях, Автоном был утешен сим и благодарил Бога, что труды его были не напрасны и что его духовные чада, – коих он породил благовествованием, – умножились.

Близ города Сореос находилось одно селение, по имени Лимна; жители сего города были еще омрачены тьмою идолослужения. И вот, отправившись к ним, святой Автоном стал проповедовать им Христа и, обратив здесь многих в христианство, научил их тайнам святой веры, просветил крещением, и чрез то присоединил их к избранному стаду Христову.

Однажды местные жители, оставшиеся в неверии, совершали праздник одному из своих скверных идолов и, принося жертву бесам, ликовали в своем идольском храме; тогда христиане, которых в то время было уже много, собравшись, пришли к празднующим язычникам, ниспровергли их жертвенники и разбили всех идолов, храм же их разрушили до основания. Сим они показали неверным, что боги их ничтожны, ибо они не могут сопротивляться, когда их сокрушают, и не вопиют, если их разбивают.

Язычники, разгневавшись на христиан за такое тяжкое посрамление, решили отомстить им за сокрушение своих идолов и стали ждать удобного для сего времени.

Узнав однажды тот день, когда служитель Господень Автоном должен был в выстроенной им церкви архистратига Михаила в городе Сореос приносить бескровную жертву Богу, они из Лимны вместе с язычниками других окрестных сел собрались в бесчисленном количестве и тайно приготовились внезапно напасть на храм Божий и убить пастыря христиан, святого Автонома, что им и удалось исполнить.

Во время совершения Божественной литургии язычники во множестве напали на церковь: одни из них имели в руках оружие, другие палки или камни; они разогнали из церкви всех бывших там христиан и бесчеловечно убили святого Автонома: они замучили его в алтаре, так что последний весь обагрился святою его кровью. Так, принося бескровную жертву, святитель сам был принесен как кровавая жертва в пренебесный жертвенник.

Убив святого Автонома, язычники набросали на него множество камней, коими они его убили. Совершив торжество в честь того, что отомстили христианам за поругание своих богов все они разошлись. И лежал святитель убитым, – и было тогда великое смущение в церкви и неутешный плач верующих по причине убиения их отца и доброго пастыря. Некая же диаконисса, по имени Мария, взяв святое тело священномученика, с благоговением предала его погребению.

По прошествии многих лет по погребении святого Автонома, в то время, когда Константин Великий вступил на престол, некий вельможа, по имени Севириан, послан был царем в Александрию. Боясь морского волнения, он поехал не морем, но сушею по берегу моря. По смотрению Божию пришлось им идти мимо того места, где лежало тело священномученика Автонома; и вдруг лошади сразу остановились и никак не могли ехать далее. Как их ни били бичами, ни одна не могла двинуться с места; их облегчили от тяжестей, которые они везли, но и тогда они не могли продолжать путь: как будто какая невидимая рука их удерживала; и был Севириан в большом недоумении.

Вместе с Севирианом ехал некий благочестивый муж, который был наделен даром прозревать тайны Божии. Он сказал Севириану:

– Следует тебе на сем месте воздвигнуть церковь тому мученику, тело коего здесь погребено; и если ты дашь обет сделать сие, то увидишь, что лошади твои быстро пойдут далее.

Севириан с радостью обещал сделать это, и лошади его действительно тотчас же тронулись и быстро побежали. Севириан же, до возвращения своего из Александрии, построил на том месте небольшой молитвенный храм в честь святого мученика; а возвратившись воздвиг над гробом его прекрасную церковь.

По прошествии многих лет, один священник, не зная, что в сей церкви под землею лежат святые мощи святого Автонома, разобрал ее вследствие ветхости, а новую построил на другом месте, близ моря. То же место, где под спудом лежали мощи святого, было шестьдесят лет пусто, – до самой смерти византийского царя Зинона, – и никто не знал о том многоценном сокровище, которое было сокрыто в недрах земли. В то время один из царских телохранителей, по имени Иоанн, исполняя некое царское повеление, – находился в вышеупомянутых местностях – в г. Сореосе и Лимне; он однажды пошел на охоту и случилось, что на том самом месте, где некогда стояла церковь над мощами святого, он увидел зайца и, натянув лук и пустив стрелу, убил его; убив много и других зверей, он возвратился домой. Но вот ночью, когда он уже спал на одре своем, явился ему во сне священномученик Автоном и повелел ему создать церковь на том самом месте, где накануне он убил зайца. Иоанн проснувшись решил приложить всё свое старание, чтобы исполнить повеленное ему и в скором времени создал дивную церковь во имя священномученика Автонома; мощи же его обрел в земле целыми и совершенно нетленными, и от них стало совершаться много чудес, и многие больные получили здесь исцеление.

О самом обретении мощей святого Автонома блаженный Симеон Метафраст говорит так:

– Видя достославного подвижника, препобеждающего свойства человеческой природы, я встал на славословие Божие; и вот, приникая некогда очами в гроб святого мученика Автонома, я узрел, что его святые мощи остаются непобежденными силою смерти. Смерть, похваляющаяся в три дня разрушить весь состав живого существа, не могла, в продолжение столь многих лет, уничтожить ни одного волоса у сего славного мужа. Глава его и волосы были невредимы, лицо цело, кожа крепка, – не истлел ни один волос на ресницах его: лишь очи его сомкнулись. И когда я глядел на него, мне казалось, что смерть заставила его лишь хранить молчание, а всё его тело и все его составы сохраняет целыми: ни с головы его ничто не отпало, ни от прочих частей тела ничто не отделилось. Так прославляет Господь тех, кои прославляют Его в святых телесах своих. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение ныне, всегда, и во веки веков. Аминь.

День памяти — 11 ноября

Блаженный Аврамий был сыном благочестивых родителей; уже с ранней юности он любил посещать святые храмы, слушать там с умилением слово Божие и поучаться в нем.
Горячо любя своего сына, родители понуждали его вступить в брак. Он сначала отказывался, но потом, после многих и усиленных просьб, вопреки своему желанию, повиновался родителям.
На седьмой день после брака, когда Аврамий сидел однажды в опочивальне с своею женою, в его сердце внезапно воссияла, подобно свету, благодать Божия и, никому ничего не сказав, он тайно удалился из дому. По Божественному внушению, он вышел из города(1) и, на расстоянии двух тысяч шагов от него, нашел необитаемую хижину; в ней он и поселился с радостным сердцем, прославляя Бога. Родители с родственниками, скорбя о его исчезновении, повсюду стали искать блаженного. По прошествии семидесяти дней, они нашли его в келлии молящимся Богу, и весьма удивились. Блаженный же сказал им:

— Не удивляйтесь, но прославьте Человеколюбца Бога, избавившего меня от суетного мира и молите за меня Господа, дабы Он даровал мне до конца донести благое иго, коего Он сподобил меня, и оставьте меня жить здесь ради любви к Богу в безмолвии, дабы мне исполнить святую волю Его.
Родители блаженного, увидев его непреклонное решение, произнесли: «аминь».
Святой Аврамий стал умолять их, чтобы они не беспокоили его своими посещениями, и, затворив двери, оставил только небольшое оконце, чрез которое и принимал пищу. После этого, мысль блаженного еще более просветилась благодатью, и он преуспевал в добродетельной жизни, в великом воздержании, в смирении, любви и целомудрии. Слава о нем прошла повсюду, и все слышавшие приходили повидать и послушать его, потому что ему даровано было слово премудрости, разума и утешения. — По истечении десяти лет, после удаления блаженного из родительского дома, родители его умерли и оставили ему большое богатство. Аврамий, не желая оставить своей молитвы и безмолвия, упросил одного близкого друга, чтобы тот роздал нищим все доставшееся ему имущество; поступив так, он оставался беспечальным; ибо главное попечение блаженного заключалось в том, чтобы ум его не прилеплялся к земным предметам, и поэтому он ничего не имел на земле, кроме одной верхней одежды, власяницы, кувшина, из которого он ел и пил, и рогожи, на которой спал. Во все годы своего иночества он не изменил своего правила, а в иночестве, с великою любовью и усердием к Богу, он пробыл пятьдесят лет.
Среди окружавших город селений находилась одна весьма большая деревня(2), в которой все, от малого до великого, были язычники, и никого не находилось, кто бы мог обратить их к Богу. Многие пресвитеры и диаконы, будучи посылаемы туда епископом той страны, не отвратили их от идольского обольщения, потому что они не могли переносить всех, постигавших их, трудностей и оскорблений. Многие и монахи неоднократно пытались обратить язычников, но, ничего не успевая, оставляли их. Один раз епископ, беседуя с клириками своими, вспомнил блаженного Аврамия и сказал:
— Я в своей жизни не видал такого человека, как Аврамий, — сего мужа, достигшего совершенства во всяком благом и Богоугодном деле.
Клирики отвечали ему:
— Да, Владыко, он Божий раб и инок совершеннейший.
Епископ на сие сказал им:
— Я желаю сделать его священником для сей деревни: он своим терпением и любовью в состоянии будет расположить к себе сердца их и обратить к Богу.
И немедленно вместе с клиром он отправился к блаженному. Когда они пришли и поздоровались, епископ стал говорить Аврамию о той деревне и стал упрашивать его, чтобы он отправился туда. Услышав сие, Аврамий сильно опечалился и сказал епископу:
— Отче святой! Прости меня: предоставь мне лишь плакать о грехах моих; я слаб и непригоден для сего дела.
— Силою благодати Божией, — сказал на это епископ, — ты возможешь совершить сие: не ленись же на доброе послушание.
Тогда блаженный сказал:
— Умоляю твою святыню, оставь мое ничтожество, чтобы оплакивать мне мои беззакония.
Епископ на это ответил ему:
— Вот ты оставил мир и все, что в мире, возненавидел, сораспялся Христу и исполнил все Его повеления, но послушания не имеешь.
Услышав сие, Аврамий прослезился горько и сказал:
— Кто такое я? Пес смрадный, и что моя жизнь, если ты так помыслил обо мне?
— Находясь здесь, — отвечал епископ, — ты спасешь одного лишь себя, а там, при помощи Божией благодати, спасешь и обратишь ко Господу многих.
Тогда блаженный, плача, сказал:
— Да будет воля Божия! Пойду ради послушания. Епископ, выведя его из келлии, ввел в город и, рукоположив его, с великою радостью отправил вместе с клиром в то селение.
На пути блаженный так молился Богу:
— Благий Человеколюбче! Ты видишь мою немощь. Пошли на помощь мне благодать Твою, дабы прославилось Пресвятое имя Твое.
Придя в селение и увидев людей, одержимых бесовскими обольщениями, служащих идолам, Аврамий горько заплакал. Устремив очи свои к небу, он сказал:
— Боже, Едине Безгрешне! не презри дел рук Твоих. После сего он послал в город к тому близкому своему другу, которому поручил раздать нищим оставшееся после родителей имущество, чтобы он прислал ему часть его денег для устроения церкви. Друг не замедлил прислать ему, сколько нужно было для его потребы. Тогда блаженный начал созидать храм Божий и в короткое время выстроил благолепную церковь и изукрасил ее, как прекраснейшую невесту. В то время, как устроялась церковь, блаженный приходил и молился Богу посреди идолов, ни с кем не говоря ни слова. По устроении церкви, он принес там с горячими слезами такую молитву Господу:
— Господи! собери рассеянных людей сих и введи их в сию церковь, просвети их умственные очи, дабы они познали Тебя, Единого Благого и Человеколюбивого Бога.
Окончив молитву, он вышел из церкви, и, сокрушив языческий жертвенник, ниспроверг всех идолов. Увидев случившееся, язычники устремились на святого, подобно диким зверям, и с побоями выгнали его вон из селения. Ночью он возвратился, проник опять в селение, и, войдя в церковь, стал с воплем и плачем молиться Богу, дабы Он спас погибающих людей. С наступлением утра, язычники застали его молящимся в церкви и пришли в страх. (Они приходили всякий день в церковь — не для молитвы, а для того, чтобы видеть благолепие и красоту здания). Блаженный же стал умолять их, чтобы они познали Бога, но они били его, как бы неодушевленный камень, кольями, и, поваливши на землю, накинули на шею петлю и поволокли из селения. Думая, что он уже умер, они поло- жили на него камень и, оставив его, ушли. Он же, будучи едва живым, в полночь пришел в сознание и, вставши, стал горько плакать и так молиться Господу:
— Владыко! зачем Ты презрел слезы мои и смирение мое? зачем отвратил лице Твое от меня и презрел дело рук моих? Призри теперь, Владыко, на раба Твоего, услыши мою молитву, укрепи меня и освободи рабов Твоих от уз диавольских и даруй им познать Тебя, Единого Истинного Бога, ибо нет другого Господа, кроме Тебя.
Затем Аврамий пришел в селение и, войдя в церковь, стоял, воспевая и творя молитву. Вторично, с наступлением утра, пришли язычники и, увидев его живым, сначала изумились, но потом снова стали мучить блаженного: повалив его на землю, они накинули ему веревку на шею и волочили его по селению. Так страдал блаженный до трех лет, претерпевая все муки, как твердый камень веры, будучи и побиваем, и гоним. За все эти мучения он не гневался на них, не роптал, не был малодушен и, терпя, не унывал, но еще сильнее возгорался любовью к Богу и сожалением к заблуждающимся; он умолял и поучал — старцев, как отцов, юных — как братий, детей же, как собственных чад, подвергаясь сам обидам и поруганиям.
Однажды все живущие в том селении, от малого до великого, собрались все вместе и, удивленные жизнью Аврамия, стали так говорить между собою:
— Видите ли великое терпение сего мужа? видите ли неизглаголанную его любовь к нам? он, будучи сильно озлобляем нами, не отошел отсюда и никому не сказал обидного слова и даже не отвернулся от нас, но претерпевает все сие с большою радостью. Поистине он послан к нам для жизни нашей от Бога, о Котором он всегда говорит; он говорит, что наступит небесное царство, рай, вечная жизнь, и слова его истинны; потому что если бы не было так, как он говорит, он не претерпевал бы столь много зла от нас. Им обнаружено бессилие и наших богов, так как они не могли его наказать, когда он сокрушал их. Поистине он — раб Бога Живого, и все им сказанное суть истина. И так приступите, чтобы уверовать в проповедуемого им Бога.
Таким образом, все, устремившись, единодушно пришли в церковь, взывая:
— Слава Богу Небесному, пославшему Своего раба, который спас нас от диавольского обольщения!
Увидев пришедших язычников, блаженный возрадовался великою радостью, и лицо его было подобно утреннему свету. Отверзши уста свои, он сказал им:
— Отцы мои, братия и чада! приидите и воздадим славу Богу, просветившему ваши сердечные очи, дабы познать Его и очиститься от нечистоты идольской. Итак, от всей души веруйте в Живого Бога, так как Он — Творец неба и земли и всего, что в них, — безначальный, несказанный, непостижимый, светоподатель, человеколюбец, грозный и правосудный Господь. Веруйте же и в Единородного Его Сына, Который есть Его премудрость, сила и воля, и в Пресвятого Его Духа, все оживляющего, — и, уверовавши, получите жизнь небесную.
Все на это ответили:
— Отец наш и наставник нашей жизни! мы веруем так, как ты говоришь и учишь нас, и готовы делать то, что ты нам повелишь.
После сего блаженный, собрав всех, крестил их от мала до велика, около тысячи душ, во имя Отца и Сына и Святого Духа, — и каждый день читал им Божественное Писание, поучая их и сообщая им то, что касается царствия небесного, рая, геенны огненной, правды, веры и любви. Они становились как бы плодородною землею, приемлющею хорошие семена и приносящею плод — иногда сто, иногда шестьдесят, иногда тридцать (Мф.13:23). Таким образом они с великим усердием, прилежанием и с наслаждением слушали его учение и повиновались его словам. Имея пред своими глазами блаженного как бы ангела Божия и привязавшись к нему союзом любви, они внимали его святому учению.
Блаженный после того, как они уверовали, прожил среди них один год, день и ночь обучая их слову Божию. А потом, уверившись в их любви к Богу и твердой вере, он пожелал оставить их, так как видел, что они его горячо полюбили и весьма почитали, и боялся, как бы его помысел не привязался к каким-либо земным пристрастиям и как бы не поколебаться ему среди своих иноческих подвигов. Итак, встав однажды ночью, он так помолился Богу:
— Едине Безгрешный, Едине Святой, во святых почиваяй, Едине Человеколюбче и милосердый Владыко, просветивший очи сих людей и освободивший их от идольского обольщения, даровавший им разуметь Тебя, соблюди и сохрани их, Владыко, до конца и защити сие доброе Твое стадо, которое Ты приобрел по многому Твоему человеколюбию, огради их оплотом Твоей благодати, постоянно просвещай их сердца, дабы они, благоугодив Тебе, сподобились Небесного Твоего Царствия: Защити и меня, слабого и недостойного, и не поставь мне сего во грех, потому что Ты, Всеведущий, знаешь, что я Тебя люблю и к Тебе стремлюсь.
По окончании молитвы, святой осенил себя крестным знамением и тайно ушел оттуда в иное место и скрылся от них. С наступлением утра, новопросвещенные, по обыкновению, пришли в церковь и, ища святого, не нашли его, и, удивляясь, ходили, как потерянные овцы, и, со слезами призывая своего пастыря по имени, искали его. После того, как они, повсюду разыскивая, не нашли его, они сильно опечалились и немедленно пошли к епископу и рассказали ему о случившемся. Последний, услышав это, опечалился и с поспешностью разослал многих слуг на поиски блаженного, особенно в виду слез и просьб его стада, — и его искали посланные, как драгоценный камень, но не находили. Епископ, придя с клиром в селение и увидав всех утвержденных в вере и любви Христовой, избрал из среды их достойных, поставил их пресвитерами и диаконами и, благословив их, удалился.
Услышав все сие, блаженный возрадовался от всего своего сердца, прославил Бога и сказал:
— Что я Тебе воздам, о благий мой Владыко, за все, что Ты воздал мне? Покланяюсь и прославляю Твое промышление!
Помолившись так, он удалился в свою келлию, в которой находился и раньше. Он устроил себе другую небольшую келлию отдельно от первой и, радуяся по Бозе Спасе своем, затворился внутри ее. Диавол же, взирая на все сии подвиги Аврамия, еще более возгорелся ненавистью и всячески старался низложить доброго воина Христова. Пытаясь внушить ему помысел гордости, он пришел к нему однажды с хвалебными словами. Раз, когда блаженный стоял в полночь на молитве, внезапно в келлии его воссиял свет и послышались как бы от Бога сии слова:
— Аврамий! блажен ты, блажен, так как никто среди людей не исполнил Моей воли так, как ты.
Но блаженный тотчас же уразумел неприязненное обольщение и, возвысив свой голос, сказал:
— Исполненный лести и погибели! Да будет твоя злоба вместе с тобою в погибель! Я — человек грешный, но имею упование на благодать и помощь Бога моего и не боюсь тебя, равно как не устрашают меня и твои появления. Для меня непобедимая стена — имя Спасителя моего Иисуса Христа, Которого я возлюбил, и именем Которого запрещаю тебе, пес нечистый, это делать.
И внезапно диавол исчез, как дым.
В другой раз, по прошествии немногих дней, когда блаженный молился ночью, сатана пришел, держа в руках топор, и, рассекая им все, стал разорять и его келлию. И когда уже готовилось разрушение келлии, бес закричал другим бесам громким голосом:
— Друзья мои, поспешите, поспешите поскорее, чтобы нам войти и удавить его.
Блаженный же сказал:
— «Все народы окружили меня, но именем Господним я низложил их» (Пс.117:10).
И сатана немедленно исчез, и келлия осталась невредима. И еще после нескольких дней, молясь в полночь, он увидал, что подстилка, на которой он стоит, горит жарким пламенем. Наступив на пламень, он сказал:
— «На аспида и василиска наступлю и поперу льва и змия» (Пс.90:13) и всю силу вражию, ради имени Господа моего, Иисуса Христа, помогающего мне.
Сатана убежал и закричал громким голосом:
— Я одолею тебя, злообразный, потому что я изобрел против тебя новую хитрость.
Однажды, когда блаженный вкушал пищу, диавол опять вошел в его келлию в образе юноши и, приблизившись, хотел опрокинуть на землю сосуд, из которого он ел. Заметив сие, блаженный продолжал держать сосуд и вкушать, нисколько не боясь, а диавол стоял пред ним. Затем диавол поставил светильник и на нем свечу и громким голосом стал петь:
— «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс.118:1), — и он до конца пропел тот псалом.
Святой не отвечал ему, пока не окончил своей трапезы. После сего он перекрестился и сказал, обращаясь к диаволу:
— Пес нечистый, треокаянный, бессильный и трусливый! Если ты знаешь, что непорочные есть блаженны, то зачем ты беспокоишь их? Ибо все надеющиеся на Бога и любящие Его от всего сердца суть блаженны и треблаженны.
Диавол отвечал:
— Я досаждаю им, чтобы победить их: я буду соблазнять их и отвращать их от всякого доброго дела.
Блаженный же сказал ему:
— Проклятый! пусть не будет для тебя никакого успеха, чтобы ты не мог никого из боящихся Бога одолеть или соблазнить. Ты одерживаешь победу над подобными тебе, отступившими от Бога по своей воле, тех ты прельщаешь и побеждаешь, так как в них нет Бога, а от любящих Бога ты исчезаешь, подобно тому, как дым от ветра: одна молитва их тебя прогоняет, как ветер прогоняет прах. Жив Господь мой, благословенный во веки, слава и похвала моя, и я не боюсь тебя, если даже будешь стоять здесь целый год или даже больше, и ничего не сделаю, нечестивый пес, по твоей воле. Я пренебрегаю тобою, как пренебрегают какою-нибудь околелой собакой.
Когда блаженный произнес сие, диавол немедленно исчез. По прошествии пяти дней, когда блаженный оканчивал пение на полунощнице, враг вновь пришел к нему, в сопровождении кажущейся большой толпы; накинув канат на его келлию и повлекши ее, они закричали друг ко другу:
— Сбросим ее в ров. Блаженный, увидев их, сказал:
— «Окружили меня, как пчелы [сот], и угасли, как огонь в терне: именем Господним я низложил их» (Пс.117:12).
Сатана же на это возопил:
— Я не знаю, наконец, что мне сделать. Вот ты уже всячески победил меня и, пренебрегая мною, низложил мою силу, но я не оставлю тебя до тех пор, пока не одолею и не смирю тебя.
Блаженный ответил ему:
— Будь проклят ты, нечестивый, и все дела твои! Владыке же нашему, Единому Святому Богу, соделывающему то, что ты попираем и поруган нами, любящими Его, — слава и поклонение. Окаянный и бесстыдный! Узнай ныне, что мы не боимся ни тебя, ни твоих козней.
Довольно продолжительное время, таким образом, диавол вел борьбу со святым, желая устрашить его различными призраками, но не мог победить сего твердого угодника, и еще более был побеждаем святым. Блаженный же преуспевал в подвигах и любви к Богу, так как от всей души полюбил Бога и проводил такой образ жизни, что сподобился Божией благодати, и потому диавол не мог победить его. Во все годы его иночества, без слез не прошло ни одного дня, и он не отверзал уст своих для смеха, елей не касался его рта и он ни разу не умыл лица своего, но жил так, как будто умирал каждый день.
Сей блаженный имел родного брата, у коего была единственная дочь. Когда умер ее отец, отроковица осталась осиротевшей. Знакомые ее, взявши сию сироту, привели ее к дяде, когда ей было семь лет. Блаженный приказал ей находиться во внешней келлии, а сам проживал затворенным во внутренней. Между обеими келлиями были небольшие дверцы, чрез которые он обучал племянницу псалтири и прочим книгам. Отроковица, подобно ему, подвизалась в посте и молитвах и во всех иноческих добродетелях. Блаженный много раз со слезами молил Бога о ней, дабы она возлюбила Господа и не привязывала сердца своего к суете мирской. Отец ее оставил ей достаточное состояние, которое в тот же самый час, когда она приведена была к нему, святой приказал раздать нищим. — Девица же так умоляла дядю своего:
— Отче, молись за меня Богу, чтобы я избавилась от всех многоразличных дьявольских сетей.
В иноческой жизни она во всем уподоблялась своему дяде, и старец, видя ее добрые подвиги, слезы и смиренномудрие, безмолвие, кротость и любовь к Богу — радовался сему. В течение двадцати лет она иночествовала с ним, как чистая агница, как нескверная голубица. Но в конце двадцатого года, диавол, дабы уловить ее и таким путем оскорбить блаженного Аврамия и отвратить от Бога ум его, расставил сети на пути ее спасения. В то время проживал один инок, который имя только имел иноческое, а не подвиги. Он приходил к святому, под предлогом получать от него наставления. Видя блаженную Марию чрез двери, он воспламенился к ней нечистою страстью, и сердце его распалилось, как пламень, от безумной страсти к ней. Так он был разжигаем любострастием около целого года, пока, наконец, при помощи сатаны, однажды не отворил дверей ее келлии и, войдя к ней, прельстил и осквернил ее. По совершении греха, девица ужаснулась, и, разорвав свои одежды, стала бить себя по лицу и от печали намеревалась даже лишить себя жизни. Она рассуждала сама с собою так:
— Согрешила я и умерла душою и погубила жизнь свою; иноческий подвиг, и воздержание мое, и слезы мои не послужили ни к чему, так как я прогневала Бога, сама себя погубила и ввергла в горькую печаль преподобного дядю моего. Я поругана диаволом, зачем же дольше мне и жить, окаянной? Горе мне! что я сделала? Горе мне! До чего я дошла? Я и не заметила, как омрачился мой рассудок, и как я погибла! Какой то темный мрак покрыл мое сердце, и я не знаю, что я буду делать и куда скроюсь? Куда пойду, в какой ров кинусь! Где учение преподобного дяди моего и где наставление друга его Ефрема(3)? Они говорили мне:
— Внимай себе и соблюдай неоскверненной свою душу для бессмертного Жениха, ибо Он — свят и поборает по правде. Отныне я уже не дерзну воззреть на небо, ибо для Бога и людей я умерла. Оставаться здесь я тоже не могу, ибо каким образом я, исполненная нечистоты грешница, опять начну разговаривать с тем святым отцом? Если же осмелюсь, то исшедший из тех дверей огонь, сожжет меня. Лучше удалюсь в другую страну, где не будет никого, кто бы знал меня, потому что раз я умерла, то после сего для меня уже не осталось надежды на спасение.
Немедленно собравшись, она удалилась в другой город и, изменив свой внешний вид, остановилась в гостинице. — Когда с ней происходило это, блаженному Аврамию было видение. Он видел страшного и ужасно огромного змея, омерзительного по виду, дышащего яростью, который подполз к его келье, и нашедши голубку, проглотил ее и опять возвратился на свое место. Пробудившись от сна, блаженный сильно опечалился и горько плакал, так сам себе говоря:
— Неужели сатана воздвигнет гонение на святую Церковь и многих отклонит от веры и неужели настанет в Церкви раздор?
Помолившись Господу, он сказал:
— Человеколюбче и Всеведче Господи, Ты один разумеешь сие видение.
По прошествии двух дней, ему во второй раз представился в видении тот же змей; преподобный видел, как он вышел из своего логовища, прополз в его келлию и, подложив свою голову под ноги его, лопнул; когда голубица та была найдена во чреве змея, блаженный протянул свою руку и взял ее живой и неповрежденной. Вновь проснувшись, блаженный несколько раз позвал из своей кельи чрез дверцы, соиночествующую с ним девицу говоря:
— Почему ты второй уже день ленишься и не воздаешь славословие Господу?
Но ответа не последовало. Отворив дверцы кельи, он не нашед своей племянницы и, уразумев, что видение, которое ему было, касается ее, заплакал и сказал:
— Горе мне: так как волк похитил мою агницу и дитя мое пленено. И со слезами на глазах воскликнул:
— Спаситель всего мира! возврати в ограду Твоего стада Свою агницу Марию, дабы старость моя не снизошла с печалью во ад. Господи! не презри моления моего, но пошли благодать Твою, дабы она исхитила ее из уст змея.
Прошло два дня после ухода блаженной, в продолжение которых Аврамий видел означенное видение. Мария же прожила без своего дяди в течение двух лет, а он день и ночь молился о ней Богу. По прошествии двух лет(4), кто-то рассказал ему, где она находится и как она живет. Святой упросил одного своего знакомого отправиться в то место, чтобы узнать о ней подробнее. Посланный отправился и, узнав о Марии, возвратился и рассказал все блаженному. Услышав рассказанное, блаженный переоделся воином, надел на свою голову большую и очень высокую шапку, дабы она прикрывала лицо его, взял с собою одну золотую монету и, севши на коня, — поехал. Он пришел в ту гостиницу, где проживала Мария, и усмехнувшись, сказал гостиннику:
— Друг, я слышал, что у тебя живет красивая девица покажи мне ее, чтобы мне в сладость на нее насмотреться.
Гостинник, видя его старческие седины, посмеялся над ними в сердце своем, потому что понял, что он расспрашивает о ней с целью блуда, и ответил:
— Действительно, у меня проживает такая девушка, и она очень красива.
Блаженная действительно была весьма красива. После сего старец с веселым взором сказал ему:
— Пригласи ее ко мне, чтобы сегодня мне повеселиться.
И когда Марию пригласили, она пришла к старцу. Лишь только святой увидал ее в блудническом украшении, ему захотелось зарыдать. Но, чтобы не быть узнанным ею, и чтобы, узнав его, она не убежала от него, он, хотя с трудом, удержался от слез. Когда они сидели и пили, сей дивный муж стал сам заигрывать с нею, а она, вставши, обняла его и стала целовать его шею. В то время, как она целовала его, ощутила исходящее от чистого и многими подвигами умерщвленного тела его благоухание. Тогда, припомнив первые дни своего воздержания, она вздохнула, прослезилась и сказала:
— О горе мне!
Гостинник же спросил ее:
— Мария, ты уже проживаешь здесь с нами второй год, и я от тебя никогда не слыхал такого слова и вздоха. Что такое сейчас с тобою случилось?
Она отвечала:
— Если бы я умерла раньше, то я была бы счастлива.
Блаженный Аврамий, чтобы Мария его не узнала, грубым голосом сказал ей:
— Ты только теперь, когда ко мне пришла, вспомнила про свои грехи.
Вынув монету, он передал ее гостиннику и сказал:
— Друг, устрой нам хорошую пирушку, чтобы мы повеселились с этой девицей. Я издалека пришел ради нее.
О, сколько в нем было премудрости сколько духовного разума!
Человек, который в течение пятидесяти лет своего иночества до сытости не вкушал хлеба, и не пил вдоволь воды, ныне, дабы спасти погибшую душу, ест мясо и пьет вино. На небесах чины святых ангелов удивлялись такому подвигу блаженного отца, его великодушию и разумному замыслу. Он ел мясо и пил вино, чтобы спасти от греховной скверны погибшую душу.
О, премудрость премудрых! о, разум разумных!
По окончании пирушки, девица сказала ему:
— Господин, встанем и пойдем на постель, чтобы нам уснуть там.
Он отвечал:
— Пойдем.
Когда они вошли в опочивальню, Аврамий увидал большую кровать, высоко постланную, сел на нее и сказал Марии:
— Затвори двери, подойди и разуй меня.
Она, затворив двери, подошла к нему, и он сказал ей:
— Девица Мария, приблизься сюда ко мне.
Когда она приблизилась, он схватил ее, крепко сжал, чтобы она не убежала, и опять целовал ее. Затем, сняв с своей головы воинскую шапку, он расплакался и сказал ей:
— Дитя мое, Мария, разве ты меня не узнаешь? Не я ли воспитал тебя? Что с тобою случилось, дитя мое? Кто тебя загубил? Где ангельский твой образ, который имела ты, дитя мое? Где твое воздержание и слезный плач твой? Где твое постоянное бдение и молитвенное возлежание на земле? Ты как будто спустилась с небесной высоты в ров, дитя мое! Когда ты согрешила, зачем ты мне не рассказала, чтобы я принял на себя подвиг покаяния с возлюбленным моим Ефремом? Зачем ты сие соделала, и зачем меня оскорбила и ввергла меня в столь ужасную печаль? Кто без греха, кроме Бога одного?
Слушая сие, Мария была в его руках как бы бездушным камнем, боясь и стыдясь вместе с тем. А блаженный продолжал:
— Ты не отвечаешь, дитя мое, Мария? мне ли, жизнь моя, ты не отвечаешь? Не ради ли тебя я пришел сюда? Я за тебя буду отвечать Богу в день суда. Я на себя возьму покаяние за твои грехи.
Так он до полночи умолял и наставлял ее, плача. Она же, немного успокоившись, со слезами сказала ему:
— Мне совестно, и я не могу смотреть на тебя, — и как могу я молиться Богу, когда осквернена нечистыми делами?
Он на это сказал ей:
— Дитя, твой грех да будет на мне, пусть Бог взыщет твой грех от моих рук, только ты меня послушай, поди, и затворись снова в своей келлии. За тебя молить Бога и Ефрем. Дитя мое, пощади старость мою, умоляю тебя, жизнь моя, пойдем со мною.
— Если ты уверен, — отвечала она, — что я имею возможность покаяться, и что Бог примет мою молитву, то я пойду и припаду к твоему преподобию и облобызаю ступни святых твоих ног, за то, что ты так милосердовал о мне, и пришел сюда с целью отвести меня от нечистой сей жизни.
И, положив свою голову на его ноги, она всю ночь плакала и говорила:
— Что воздам тебе за все сие?
С наступлением утра, он сказал ей:
— Дитя, встань, и удались.
— Я имею здесь немного золота и одежд, — сказала Мария, — как ты распорядишься всем этим?
— Оставь все здесь, — сказал блаженный, — потому что это нечестное имущество.
И, немедленно вставши, они удалились. Посадив Марию на коня, Аврамий повел его, а сам шел перед ней. Он шел радуясь; как пастырь, когда найдет заблудшую овцу и с радостью возьмет ее на плечо свое (Лк.15:4-5), так и блаженный шел с радостью на сердце. Когда пришел он на свое место, там вновь затворил Марию во внутренней келлии, где прежде сам подвизался, а сам остался в келлии внешней. Мария, во власяном вретище, с кротостью призывая Бога на помощь, каялась с великим усердием. Покаяние ее и молитва были таковы, что наше покаяние и наша молитва в сравнении с ними, являются как бы тенью и не значат ничего. И милосердый Бог, нехотящий никому погибнуть, но — всем придти в покаяние, помиловал Свою истинно покаявшуюся рабу и простил ей ее грехи. В знак же прощения ее, Он даровал ей благодать исцелять болезни приходящих. Блаженный Аврамий прожил еще десять лет; видя великое раскаяние Марии, ее слезы, посты, труды и прилежные молитвы к Богу, он утешался и славил Бога. После сего он скончался о Господе. Он умер семидесяти лет от роду(5). Едва ли не весь город собрался в час его преставления, и к честному телу его каждый приближался с усердием, а болящие получали исцеление. Христова же агница Мария, после преставления дяди своего, прожила в большом воздержании, день и ночь умоляя Бога, еще пять лет; живущие там, проходя мимо ночью, много раз слышали плач и безмерное рыдание и, останавливаясь, удивлялись и прославляли Бога. Таким образом, истинно покаявшись и благоугодивши Богу, блаженная Мария с миром преставилась, и ныне, после умиленного плача, радостно веселится со святыми о Господе, Ему же слава во веки. Аминь.

День памяти — 3 сентября

Преподобный Аврамий (Авраамий) Смоленский, проповедник покаяния и грядущего Страшного суда, родился в середине ХII в. в Смоленске от богатых родителей, которые до него имели 12 дочерей и молили Бога, чтобы даровал Он наследника роду их и всему имению.

Уже в самом юном возрасте видно было духовное направление отрока, который чуждался детских игр, рос в страхе Божием и имел склонность к посту и молитве. Авраамий с ранних лет был определен в училище, где обратил на себя внимание дарованием и необыкновенной любознательностью. В свободное от занятий время он любил ходить в церковь, где прекрасно пел и читал. Еще юношей он стремился к уединенной и благочестивой жизни. Родители предлагали ему, как единственному наследнику, вступить в брак, но он отклонил их предложение, ибо искал другой жизни.

По смерти своих родителей, вскоре затем последовавшей, он, следуя примеру святых, жития которых любил читать, раздал свое имущество церквам, монастырям и бедным, оделся в рубище и стал ходить по городу, как нищий и юродивый, прося Бога указать ему путь ко спасению. Вскоре, по внушению Божию, он поступил иноком в обитель Богоматери, находившуюся в шести верстах от Смоленска, на месте, называвшемся «Селище». С терпением и кротостью молодой инок ревностно исполнял все подвиги послушания, проводил время в посте и молитве, украшал себя иноческими добродетелями и прилежно занимался изучением Св. Писания, житий и поучений св. подвижников и святоотеческих творений. Изучая все это, преподобный Авраамий извлекал назидательные уроки не только для себя, но и для других, искавших у него назиданий. Окружив себя писцами, преподобный усердно занимался списыванием и собиранием книг, черпая из них духовное богатство. Смоленский князь Роман Ростиславич († 1170) завел в городе училище, в котором учились не только по славянским, но и по греческим и латинским книгам. У самого князя было большое собрание книг, которыми пользовался преподобный Авраамий.

Более 30 лет подвизался он в обители, когда игумен убедил его принять в 1198 году сан пресвитера. Посвященный в сан пресвитера и избранный духовником, преподобный, украсив себя «иерейскою лепотою», ни одного дня не опускал без совершения литургии и проповедания слова Божия. Он явился столь искусным проповедником, что его наставления привлекали к нему многих слушателей. Целыми толпами шли к нему духовные и миряне, чтобы насладиться его богомудрыми беседами и уврачевать свои язвы душевные. Вместе с тем прп. Авраамий не оставлял обычного своего подвига иноческой жизни, как любитель нищеты и смирения. Видя совершенства подвижника, поднял на него крамолу враг человеческий, возбудив зависть собратий. Много клевет и гонений пришлось перенести ему от людей, завидовавших его влиянию на народ. Они вооружили против Авраамия самого игумена, и ему запрещено было вести беседы с народом. И через 5 лет преподобный вынужден был перейти в бедный Крестовоздвиженский монастырь в самом Смоленске. Но народ и сюда стал стекаться толпами к преподобному за наставлениями. Помимо бесед народ привлекала сюда и строгая подвижническая жизнь Авраамия. На пожертвования богомольцев был украшен соборный храм монастыря иконами, завесами и свечами. Сам он написал две иконы на темы, которые более всего занимали его: на одной изобразил Страшный суд, а на другой – истязания на мытарствах. И опять сетовал враг человеческий, что Господь прославил раба Своего.

Сам преподобный Авраамий утруждал плоть свою чрезвычайным постом. Лицо его было бледно и необыкновенно сухо. Подвижник был похож в священных одеждах на святителя Василия Великого, жизни которого подражал. Святой был строг и к себе, и к духовным детям. Он неустанно проповедовал в церкви и приходящим в его келлию, беседуя равно с богатыми и бедными. Строго наблюдал он во время божественной службы, чтобы никто из братии и народа не позволяли себе беседовать в церкви, ибо почитал сие за святотатство и с особенным благоговением совершал божественную службу.

Много испытал преподобный Авраамий искушений демонских, видимых и невидимых, во время своего подвига, ибо в страшных образах являлся ему враг человеческий, думая устрашить, но всегда был побеждаем молитвой преподобного. Тогда, будучи не в силах действовать лично на святого, диавол возбудил против него клевету в городе, что преподобный проповедует ересь, живет нечисто и наружной святостью прикрывает темные дела. Эти слухи дошли до епископа Игнатия, и весь город пришел в смущение. Городская знать и духовенство требовали у епископа предать преподобного суду. Они предлагали утопить или сжечь подвижника. В это время случилось быть у епископа князю и боярам. На суде князя и епископа преподобный отвел все лживые обвинения, но, несмотря на это, ему запретили священнодействовать и перевели в прежний монастырь в честь Пресвятой Богородицы. И вот в городе открылись разные беды: засуха и болезни. Напрасно совершались молебствия – ничто не помогало. Тогда священник Лазарь явился к епископу Игнатию и просил разрешить служение преподобному Авраамию, иначе еще большие беды постигнут жителей. Епископ Игнатий разрешил св. Авраамия, просил у него прощения в неправильном осуждении его и молитв за город и жителей. Смиренный инок сам просил епископа помолиться. Возвратившись в келлию, преподобный Авраамий предался усердной молитве, и вдруг пошел обильный дождь и засуха кончилась. Тогда все убедились воочию в праведности преподобного и стали высоко уважать его.

Епископ Игнатий имел намерение построить каменную церковь в честь Ангела своего вне города, где полюбилось ему пустынное место, с тем, чтобы устроить около нее малый монастырь. Но впоследствии он изменил свою мысль и основал церковь на другом месте, уже не во имя своего Ангела, но на память Положения Ризы Богоматери во Влахерне, и собрал при ней несколько братий, которые питались милостыней епископской. И никто не хотел быть игуменом в столь убогой обители. Между тем вспомнил еп. Игнатий, что блаженный Авраамий скорбел иногда об удалении от города той обители, в которой пребывал, не ради себя, но ради приходивших к нему за советами духовными, и поручил ему настоятельство в сане архимандрита. И сам, оставив по старости епархию, поселился в нем. Так вознаградил Господь долгие страдания угодника Своего, и некогда уничижаемый всеми внезапно от всех прославился. Уже не боялись приходить к нему чада его духовные, но отовсюду толпами стекались, даже и сами бывшие клеветники смиренно припадали к ногам его, прося себе прощения. Благолепно украсил преподобный дом Пресвятой Богородицы, как невесту, богатыми завесами, иконами и лампадами. И много было желавших поступить под руководство преподобного Авраамия, но он принимал их весьма разборчиво и после больших испытаний, отмечая истинное усердие приходивших, так что в его монастыре собралось только 17 братий.

В глубокой старости преставился епископ Игнатий, немного времени оставалось и блаженному Авраамию пребывать на земле. Более прежнего внушал он братии помнить о смерти и молиться день и ночь о том, чтобы не быть осужденными на суде Божием. Скончался преподобный Авраамий до 1224 года, пожив в иночестве 50 лет.

В 1238 году скончался преподобный Ефрем – любимый ученик и усердный подражатель добродетели своего отца: кротости, смирения и любви к ближним. Уже в конце XIII века преподобному Авраамию была составлена служба, совместная с учеником преподобным Ефремом. Страшное монголо-татарское нашествие, бывшее наказанием Божиим за грехи, не только не заглушило памяти преподобного Авраамия Смоленского, но напомнила людям его призыв к покаянию и памятованию Страшного суда.

 

День памяти — 11 ноября

Преподобный Аврамий (Авраамий), архимандрит Ростовский, в миру Аверкий, с юных лет ушел из родительского дома и вступил на путь христианского подвижничества. Приняв иночество, поселился Аврамий в Ростове на берегу озера Неро. В Ростовской земле тогда было много язычников, и преподобный усиленно трудился над распространением истинной веры. Недалеко от келлии святого было капище, где язычники поклонялись каменному идолу Велесу (Волосу), который наводил страх на жителей Ростова.

В чудном видении предстал перед Аврамием святой апостол Иоанн Богослов и дал ему жезл, увенчанный крестом, которым преподобный сокрушил идола. На месте идольского капища святой Аврамий основал обитель в честь Богоявления и стал ее настоятелем. В память явления преподобный воздвиг храм во имя апостола Иоанна Богослова. Убежденные святым Аврамием, крестились многие язычники.

Особенно велико было его влияние на детей: он обучал их грамоте, наставлял в Законе Божием, крестил, постригал в иноки. Всех приходящих в обитель святой принимал с любовью. Жизнь его была повседневным подвигом молитвы и труда на пользу братии: он колол дрова для пекарни, стирал одежды иноков, носил воду для кухни.

Преставился преподобный в глубокой старости и был погребен в храме Богоявления († ХI в.). Святые мощи его обретены при великом князе Всеволоде (1176–1212). В 1551 году царь Иоанн Грозный перед походом на Казань обходил святые места. В Богоявленском-Аврамиевом монастыре ему показали тот жезл, которым преподобный Аврамий сокрушил идола Велеса. Посох царь взял с собой в поход, а крест оставил в обители. Возвратившись после покорения Казанского ханства, Иоанн Грозный приказал построить в Аврамиевой обители новый каменный храм в честь Богоявления с четырьмя приделами и прислал туда книги и иконы.

День памяти — 2 августа

Преподобный Авраамий Галичский, Чухломской, жил и подвизался в ХIV веке в обители преподобного Сергия Радонежского.

После долгих лет искуса он был удостоен священного сана. Стремясь к совершенному безмолвию, он испросил благословение преподобного Сергия и удалился в 1350 году в Галичскую страну, населенную чудскими племенами. Поселившись в пустынном месте, преподобный Авраамий по откровению перешел на гору, где обрел сиявшую неизреченным светом икону Божией Матери.

О явлении святой иконы стало известно Галичскому князю Димитрию, который и просил преподобного принести ее в город. Преподобный Авраамий пришел с иконой в Галич, где был встречен князем и сонмом духовенства. От иконы Божией Матери совершились многочисленные исцеления. Князь Димитрий дал преподобному средства на сооружение храма и монастыря близ Чухломского озера, на месте явления иконы Пресвятой Богородицы. Храм был построен и освящен в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Новоустроенная обитель преподобного Авраамия стала источником духовного просвещения местного чудского населения. Когда обитель укрепилась, он поставил вместо себя настоятелем своего ученика Порфирия, а сам удалился за 30 верст в поисках уединенного места, но и там его нашли ученики.

Так возникла еще одна обитель с храмом в честь Положения Ризы Божией Матери, названная «великой пустыней Авраамлею». Преподобный Авраамий дважды удалялся в глухие места, после того как к нему вновь собирались безмолвники. Так были основаны еще два монастыря – один в честь Собора Пресвятой Богородицы, настоятелем которого преподобный Авраамий поставил игумена Пафнутия, и другой – в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

В Покровском монастыре преподобный Авраамий окончил свою земную жизнь. Он преставился в 1375 году, передав за год до своей блаженной кончины настоятельство своему ученику Иннокентию.

Преподобный Авраамий явился просветителем Галичской страны, основав в ней четыре монастыря, посвященные Божией Матери, явившей ему Свою икону в начале его молитвенных подвигов.

 

День памяти — 14 апреля

Этот богатый и знатный купец жил в Волжской Булгарии в конце XII – начале XIII вв. Жизнь этого человека сильно отличалась от жизни многих его земляков и соплеменников. Был он человеком необыкновенно сострадательным, милостивым к бедствующим, тратил свои богатства на нужды страждущих. Посещая русские города, общаясь с русскими купцами, он глубоко заинтересовался христианской верой. По Божию смотрению благодать коснулась его сердца и, познав истину святой веры Христовой, он принял Святое Крещение. Так сей купец становится христианином и получает новое имя, с которым и записан на страницах Книги жизни, – Авраамий (нигде в летописях не упоминается об имени святого до Крещения). По Крещении святой евангельским словом, а главное – христианским образом жизни несет апостольскую проповедь среди своего народа. И как до принятия христианства сострадал Авраамий бедствиям и лишениям ближних, так по принятии спасительной веры Христовой стал болезновать духом и скорбеть о духовных бедствиях своих единоземцев, о незнании ими истинного Бога неба и земли, открывшегося нам через Единородного Сына Своего во Святом Духе, и о происходящем от сего незнания неустройстве и беспорядочности нравов (Ин.17:3;  Рим.25:31). Одушевленный святою ревностью по святой вере и братскою любовью к нечестивым соплеменникам своим, Авраамий, будучи по торговым делам в столице Волжской Булгарии – Великих Булгарах, во время ярмарки (ага-базара) вместо того, чтобы заниматься торговлею и приобретать блага временные, земные, начинает благовествовать своим единоплеменникам о благах вечных, нетленных, и предлагает им проповедь о Христе богочеловеке, «распеншемся за ны волею, воскресшему из мертвых и со славою воснесшемся с плотию на небо», о безначальном Его Отце и о совечном Отцу и Сыну Всесвятом Духе.

В изумление пришли болгары, услышав проповедь христианскую от своего единоплеменника и бывшего единоверца. Его соотечественники не только не изъявили сочувствия к проповеди святого мужа, но даже раздражились на проповедника, особенно когда увидали его непреклонность после многократных увещаний и советов оставить христианскую веру. Они стали Авраамия первоначально, как любимого всеми, уговаривать, чтоб оставил Христову веру. Когда ласковые убеждения не подействовали на исповедника Христова имени, ему стали угрожать отнятием имения. На эти угрозы блаженный отвечал, что за Христа Спасителя он готов лишиться не только имения, но не пожалеет и самой своей жизни. После этого пошли побои. Били Авраамия «всем миром», били так жестоко, что на теле мученика не осталось ни одного неповрежденного места: «яко не бытии на нем места цела и неуязвленна» (из акафиста мученику). Пытались заставить его замолчать, отречься от Христа, но было тщетно. Тогда болгары, рассвирепев, как звери, на исповедника, много дней томили его в заключении, многими мучениями принуждая отвергнуться веры христианской. Не изнемог в муках доблестный страдалец за истинную веру, но, укрепляемый благодатию Божиею, еще больше утвердился в святой любви к Искупителю мира. Тогда, видя его непреклонность в вере, злобные изуверы отвели за город и у колодца недалеко от берега Волги отсекли ему сперва руки, потом ноги и главу. Так 1 апреля 1229 года с исповеданием истинной веры на устах отошел к своему Небесному Отцу этот милосердный и искренний человек Божий. Муромские купцы, бывшие тому свидетелями, погребли мученика на особом кладбище, «где погребались все христиане». Господь вскоре наказал жителей Великих Булгар за кровь Своего угодника страшным пожаром: «… вскоре выгорел оный град великий со многим и неисчисленным богатством!»

При гробе очень скоро начались знамения, послужившие поводом к почитанию святого, слух о которых распространился по всей Православной Руси. В 1230 году к благоверному владимирскому князю Георгию Всеволодовичу явились послы от волжских булгар просить мира (после шестилетней войны с Русью).

Князь Георгий согласился на их желание и, едва заключен был мир, послал в Булгары посольство для перенесения мощей мученика Христова. 9 марта 1230 года его мощи были перенесены во Владимир, в Княгинин монастырь (где и поныне хранится уцелевшая частица).

Незадолго до революции в с. Болгары были переданы древний образ святого с частицей его мощей и старая деревянная рака. Эти святыни были утеряны в период безбожного лихолетья. Сохранилась лишь фаланга перста правой руки, в безбожное время сберегавшаяся с благоговением жителями города по домам, ныне же находящаяся в Свято-Авраамиевском храме г. Болгара. Господь прославил Своего угодника многими чудесами, происходившими по его молитвам у святых мощей. Было замечено, что мученик обладает особой благодатной силой предстательствовать перед Богом о больных детях, сохранились записи об исцелении больных. Авраамию Болгарскому молятся о покровительстве и успехе в торговле, личном предпринимательстве.

День памяти — 27 февраля

Святой Авксентий по происхождению был персом, но родился в Сирии, куда его отец бежал от преследований Шапура II. При Феодосии Младшем, который правил с 408 по 450 год, Авксентий обосновался в Константинополе и получил место в императорской гвардии. Правитель ценил его, окружающие уважали за благочестие и нравственную чистоту. Он дружил с людьми, которые прославились добродетелями и духовными подвигами: со святым Маркианом, впоследствии экономом Великой церкви (память 10 января), с Анфимием и Ситтой. С ними он проводил дни в посте и молитве, а ночи – в святом бдении и слезах. Когда это было возможно, они ходили в церковь святой Ирины, построенной заботами Маркиана, чтобы участвовать во всенощных бдениях. Часто они бывали и в квартале Эвдомон, чтобы слушать поучения знаменитого столпника Иоанна.

Святость жизни Авксентия и чудеса, им совершенные, сделали его знаменитым. Дабы избежать пустой славы, он оставил мирскую суету и даже друзей; покинул императорскую армию, чтобы встать в ряды воинства ангельского. Удалившись на гору Оксия, неподалеку от Халкидона, он стал жить в полной безвестности, облачившись в шкуру, подобно святому Иоанну Крестителю. Однако вскоре его обнаружили дети, которым он чудесным образом помог найти потерянное стадо. Чтобы выразить свою благодарность, родители пастушков построили подвижнику келью на вершине горы. Авксентий тут же поставил снаружи узкую клетку, куда стал запираться, чтобы предаваться молитве без какого-либо удобства для тела.

С каждым днем у порога кельи становилось все больше посетителей, стремившихся услышать душеполезное поучение или получить исцеление от болезней. Авксентий общался с ними только в определенные часы через небольшое окошко. Разговор с посетителями он начинал, заставляя их воздать хвалу Богу. В остальное время он просил пришедших слушать снаружи молитвы, произносимые внутри кельи.

Преуспев в ежедневной брани с бесами, подвижник получил дар изгонять их из одержимых, которые приходили в надежде на силу его молитв. Однажды он три дня сражался, чтобы освободить молодую девушку, в которую бес вселился в наказание за неверие ее отца. В другой раз он излечил слепую женщину из Никомидии, дотронувшись до ее глаз со словами: «Да исцелит тебя Христос – истинный свет!» Множество чудес совершил Бог по молитве Своего слуги.

Через десять лет император Маркиан созвал в Халкидоне IV Вселенский Собор для осуждения ереси Евтихия (451). Он повелел знаменитому отшельнику присоединиться к святым отцам для обсуждения вероучительных вопросов. Авксентий из смирения отказался, ответив, что догматические вопросы входят в компетенцию епископов, а не монахов. Поскольку он не пошел за посланниками императора, те усомнились в его православии и послали рабочих силой открыть его клетку. Тем, однако, ничего не удалось сделать. Святой попросил их помолиться. Он сам перекрестился, трижды сказал: «Благословен Бог!» – клетка открылась сама, и он последовал за ними. Тело святого Авксентия было настолько истощено суровыми подвигами, что пришлось везти его на повозке. По дороге он исцелил многих одержимых.

Когда они прибыли в Филийский монастырь, Авксентия заперли в келье на замок, словно преступника. Оттуда его перевезли в Руфинианский монастырь (неподалеку от Халкидона), где игуменом был святой Ипатий (память 17 июня). Монахи обители встретили подвижника с великой радостью. Затем император с почетом принял святого в Эвдомонском дворце и заставил присоединиться к Халкидонскому Собору.

Авксентий не знал, зачем собственно созывался Собор, но обещал поддержать его решения, если они ни в чем не будут противоречить вероисповеданию отцов Никейского Собора. Он заявил, что в них должно быть правильно провозглашено таинство Воплощения Господа Иисуса Христа, истинного Бога и истинного Человека, и Пресвятой Приснодевы Матери Божией. Услышав это, обрадованный император поцеловал его голову и с почтением направил в Великую церковь, где патриарх зачитал ему решения Собора. Святой всем сердцем принял их, возблагодарил Бога и опять отправился в Руфинианский монастырь.

Оттуда он не вернулся на Оксию, а поселился на еще более дикой и отдаленной горе Скопа. Впоследствии она получила название горы святого Авксентия и стала знаменитым центром византийского монашества[1]. Ученики соорудили ему новую клетку из металлических пластин. В ней было сделано оконце для общения с посетителями, которые сразу же стали приходить к подвижнику. Демоны, страшась силы его молитвы, тоже собирались там во множестве и мешали святому стуком в окно, желая, чтобы он замолчал. Блаженный без страха давал им отпор крестным знамением, день ото дня сияя все ярче, словно светильник на вершине горы.

К келье святого приходили посетители из Руфинианского монастыря и из более отдаленных мест. Святой Авксентий обычно заставлял их петь краткие гимны собственного сочинения, которые сочетали поэтическую красоту с пользой для души[2]. Часто он до вечера увещевал слушателей радеть о добродетелях и отказаться от бесплодных плотских наслаждений. При наступлении ночи после скромного угощения Авксентий отпускал их с миром. Паломников, которые желали стать монахами под его руководством, он не принимал к себе с первого раза. Святой давал им власяницу или шкуру, подобную той, которую носил сам, со словами: «Иди, брат, туда, куда направит тебя Господь». Остальным верующим он советовал бодрствовать в ночь накануне воскресенья, отказываться от дел насущных не только в день Господень в честь Воскресения, но также проводить в молитве и посте пятницу в воспоминание о животворящих Страстях Христовых.

Однажды в субботу, открыв окошко, он возвестил собравшимся о кончине светоча Церкви – святого Симеона Столпника (память 1 сентября). Ученики заметили день и час и впоследствии смогли убедиться, что знаменитый столпник действительно умер в это время неподалеку от Антиохии.

Одна благочестивая женщина из окружения императрицы Пульхерии часто приходила к подвижнику, уговаривая облачить ее в схиму. Авксентий наконец подчинился воле Божией и указал ей место у подножия горы, чтобы там она подвизалась в аскезе. К ней сразу присоединились женщины из разных сословий, число их достигло 70. Святой понял, что необходимо построить для них церковь. Возник монастырь Трихинария – название это, возможно, связано с грубой одеждой, которую они стали носить по настоянию Авксентия. Каждую пятницу и каждое воскресенье они приходили к нему слушать наставления о неустанных битвах ради чистоты не только телесной, но, прежде всего, душевной. Несмотря на старость и телесную немощь, он сам часто приходил к ним и, словно юноша, ловко спускался по крутой дорожке, ведущей к монастырю.

Как-то в очередной раз подвижник отправился в обитель посмотреть, как продвигалось строительство новых зданий. По дороге он вознес к небу пламенную молитву, благословляя общину, а на обратном пути заболел. И эта болезнь через несколько дней, 14 февраля 470 года, унесла его в небесное отечество.

На его похороны собралось множество людей из городов и пустынь. Монахи Руфинианской обители хотели взять себе его бесценные мощи, но все же они остались у его духовных дочерей.

Составитель — иеромонах Макарий Симонопетрский,
адаптированный русский перевод — издательство Сретенского монастыря